Рассказ знакомьтесь мой друг

Ответы@worlloliti.ga: небольшой текст на тему " знакомьтесь: мой друг" с местоимениями в тексте

рассказ знакомьтесь мой друг

Эти строчки — из рассказа «Соленое детство», написанного лауреатом премии журнала «Север» Александром Гезаловым. Но. Ответ - Сочинение на тему " Знакомьтесь мой друг - решение! Он с удовольствием слушает рассказы о моих спортивных делах. Все равно у него грудь больше чем у девушки worlloliti.ga povyishatel_zhenskoy_samootsenki_ В последнее время я все меньше понимаю.

У тебя пропадает аппетит, ты становишься скучным, с тобой никто не желает разговаривать. Конечно, делают попытки, но ты грустишь и это состояние очень сильное. Как только позволил вирусу проникнуть в себя, то все пиши пропало. Один день скуки равняется одной потерянной недели. Разве хочется терять целую неделю, за которую можно сделать столько полезного. Конечно, он говорил очень убедительно, только я все равно до конца этого не понимал.

Есть же связь между людьми на расстоянии? Разве ты не чувствуешь, как мы здесь без тебя? Но для этого не обязательно грустить. Об этом достаточно думать, смотря на ваши фотографии, которые всегда со. Вместо него появилась его жена, Надежда, с которой у отца были отношения ученик-учительница. Она считала, что мой отец плохо влияет на ее мужа. Он с такой цыганской жизнью и ее Коля с четкой жизнью по графику и постоянной диетой.

Тем более, когда появились наследники и все мальчики. Это она подразумевает, что до приезда было намного спокойнее. Ничего, это она только первые три дня после приезда дуется, потом она становится шелковой. Мы подошли к гаражу, чавкая плоскостью подошв по лужам. Отец приложился ключом к замку. Ну не зря мы с собой взяли бутылку масла.

Все, что бы мы не совершали с отцом — прогулка, поход в магазин и наконец такая целенаправленная — в гараж, все сопровождалось игрой. Мне казалось, что папа не растет, что он как-то в юности приостановился и, только морщинками и сединой доказывает, что меняется под сенью лет. Я вылил изрядное количество масла, замызгал свою любимую водолазку океанического цвета, но как оказалось не зря — замок поддался и осевший после двух холодных сезонов зимы и весны скрипнул недовольно, вызывая к себе жалость и сострадание.

Не долго думая, не дожидаясь пока она бросится на шею к своему Одиссею путешественник, решивший побродить и бродил по морям… 20 лет! Потом она обмякла, перестав суетиться.

Она смотрела на отца, которого не видела так долго и все не решалась приблизиться к нему, что было так очевидно — то ли боялась уколоться об его суровую растительность или до конца не верила в то, что это действительно правда. Именно он нас раскидал в разные стороны на эти бесконечные месяцы. Я его даже возненавидел. Как странно ненавидеть то, о чем даже представления не имеешь. Интересно, а если бы не нашел рудимент, тогда бы что? Мы бы тоже его не видели лет…двадцать?

Клиентом была женщина лет тридцати пяти, которая понимала, что это нашествие может угрожать пусть не ей самой, но ее прическе, поэтому она насторожилась и пристально вглядывалась то в зеркало, то на мастера. У нее в общем-то и прическа уже была, мама заканчивала стричь, то есть мы подошли вовремя. Я сидел на заднем сидении, и около меня покатывались то в одну, то в другую сторону две дыни и два арбуза, а также три пакета со всякой всячиной колбаса, сыр, газировка, шпроты, помидоры и даже гранаты.

Отец одной рукой держал руль ехавшего автомобиля, а второй рукой держал маму за руку. Мне было хорошо от этой застывшей на время пути от парикмахерской до дома картины.

После обеда, или ужина по времени уже был вечерний завтрак — когда все встали из-за стола, было где-то около десяти, папа, приведший себя в более совершенный вид — побрился, умылся и оделся, показал пальцем на стоявшие валом рюкзаки и посмотрел на маму. Папа вскочил резво, как ребенок и начал процедуру потрошения.

Он стал распаковывать свой рюкзак. В этот момент он напоминал мне малышак которому пришел дед Мороз папа чем-то напоминал новогоднего старика и тот просит его самому достать подарок из мешка. У отца была коллекция глиняной посуды, которую он собственноручно сделал из глины, привезенной из экспедиции.

Он частенько привозил глину. Та хранилась в ванной комнате, в ведре. Приезжая с экспедиции, он заглядывал в ванную и говорил: И в следующий раз обязательно наравне с бутылками святой воды из озера мертвых и кокосами с нарисованными гербами племен, он привозил глину.

Иногда он привозил уже готовые фигурки да, да кошечки в гараже тоже — папины проделки. Неужели я ассоциируюсь со свистулькой? Помимо свистулек, в арсенал привезенных глиняных изделий входило — сердце, кружки, вазы, фигурки антилоп, мышей сделанные с натуры, по его словам и других вполне обычных животных и даже чайник. Мама знала, что папа первые дни несколько не похож на. Например, он не может первые дни спать на кровати, есть обычную еду.

Он даже просыпаясь, сразу же выходит на балкон и завтракает там, слушая пение птиц в полнейшей тишине. Первая неделя, что сказать — адаптационная.

Мы к этому привыкли. Если бы я проводил такое количество времени вне дома, засыпая под лай гиен и просыпаясь от шипения ядовитый рептилий, то я бы, наверное, больше походил на отца. А сейчас я был обычным домашним реб…ну или взрослым ребенком.

На самом деле, чтобы заниматься этим, нужно быть…нужно. Нужно быть моим отцом, а это никому не под силу. Весь гараж этими святыми забит. Мама подошла к отцу и обняла. Я понимаю, что за время отсутствия отца она тосковала по этой возможности прижаться до боли.

Даже в среднем если человеку примерно нужно в день одно объятие, то мама недополучила около полутораста объятий и поэтому старается компенсировать. По мне он тоже недополучил такое же количество объятий — странно, что он ведет себя по-другому. Хотя у мужчин все происходит неколько иначе, нежели у женщин я так предполагаю, не уверен. Как бы тебе это сказать. Он знает ответы на все вопросы.

Мама посмотрела на глиняную птичку и взяла ее в руки. Это была миниатюрная фигурка птицы отряда дятлообразных с определенными нюансами, которые бросались в. Большой выпуклый живот, как у индийского Будды и лямки на теле, напоминающие комбинезон.

Тогда я хочу знать, сколько у меня будет клиентов на следующей неделе? Ну, что же он молчит? Мама поднесла фигурку к губам и что-то начала нашептывать в то самое место, где по ее мнению должно было быть птичье ухо. И продолжил более уверенно, когда увидел мои удивленные. А до этого, днем — это простая глиняная свистулька. Если даже и половина того, что он сказал, да что там пусть десять процентов будет правдой, тогда…как интересно! Для меня он уже был другом, который будет слушать мои вопросы и отвечать, отвечать.

Вопросов у меня было. Мы с мамой застыли. Мама посмотрела на меня, ожидая, что я тоже посмотрю на нее в доказательство происходящего безумия, но я не стал этого делать, потому что уже был заворожен происходящим. Мама всплеснула руками, и хлопнула ладонями с таким звоном, что дрогнул не только я, но и отец наравне с посудой в серванте. И откуда не возьмись, накатилась волна усталости. Мы с папой как по команде зевнули и он, обняв меня за плечи, сказал: А фигурку я отдам тебе на хранение, сына.

Папа кинул на меня такой серьезный взгляд, что я не задумываясь. То есть, есть, Капитан. Я улыбнулся маме и папе, и почему-то улыбнулся глиняному богу, словно он не был бездушным свистящим предметом, а таил в себе действительно какую-то тайну.

Во всяком случае, папа говорил убедительно. Хотя он всегда говорит убедительно. Ладно, спать, как сказала мама. Родители ушли спать, а я долго не мог уснуть. Сперва я вспомнил папины слова по поводу человека, похожего на. Неужто, он действительно искал? Или так искал, между делом. Потом я попытался его представить. И человек ли он? Неужели он тоже прилетел с другой планеты? И почему живет в Африке? Да, там круглый год лето. А меня сюда занесло.

В снега, в водопады воды и листьев. Наверное, у него другое имя и он не сидит дома. И есть ли у него дом? Если есть, то. Да и говорит он на другом языке, мне не понятном. Но в тоже время он точно такой же, как. То есть ему три десятка, он любит манную кашу и он также живет со своими родителями?

Я смотрел на глобус, на ту самую точку, в которой побывал отец, и с трудом верил, что папа осмотрел полностью этот кусок земли, и поговорил со всеми.

А вдруг другой, более похожий, спрятался в укрытие? И не на том острове, а на другом? Не то чтобы я очень хотел, чтобы у меня были такие знакомые, просто проще жилось. Я бы знал, что такой не один и мне этого было бы вполне достаточно. Дни заканчивались в двенадцать ночи, и как только кукушка в прихожей запевала свою однообразную песню, я вскакивал с пружинистого матраса, брал висящую на проволоке ручку с силиконовым основанием и рисовал две пересекающиеся прямые, которые завершали, подытоживали день.

Но были даты, которые я помечал зеленым цветом. Папин самый любимый цвет. Этот день, а иногда и дни, когда должен был приехать папа. Зеленый пунктир — когда папа звонил. Глиняную фигурку я поставил около постоянного горящего ночника с плавающими гарпиями и долго смотрел в глаза глиняному богу, который чем-то напоминал отца, в момент приезда из экспедиции. На ночнике висел список лекарств, которые я был должен принять. Утром одну желтую пуговичку, днем — желтую пуговичку и зеленую торпеду, вечером — только торпеду.

Без них у меня бессонница и кошмары. Нет, они не снятся. А это еще страшнее. Если во сне страшно, то проснувшись страх проходит, так как нет чудовища, он остался во сне. А здесь он живой и сколько бы ты себя не щипал, только вскрикиваешь, а проснуться не можешь, потому что ты не спишь.

Но я выпил торпеды, и собираюсь спокойно уснуть. До полуночи еще оставалось полчаса и не дожидаясь неторопливой кукушки, я уснул, погружаясь в мир киносновидений. Глава 3 Мама, папа, вместе и раздельно. Может ли дружить тридцатилетний с семилетним Что для меня семья?

Как самое главное в лесу — это что? То, что деревьев. Они корнями держатся друг за друга. Правда, руками что ли? Так мне разъяснял Лука. Его имя произносилось Лу-ка, с ударением на первый слог. Он был моим другом. Сам он был родом их Хорватии. Семья переехала, когда в Хорватии был переворот. Президента выгнали — я смеялся, когда Лука мне рассказывал об этом, что его прогнали, как ребенка. Это все равно, что папа. Только детей у него. Все кто его слушается ему как дети.

Пусть он не знает всех поименно, но он старается сделать их жизнь. Хотя бы на этой планете. И его выгоняют за то, что…Лука сам не знает. Придумал, что он развалил бюджет. Юморист, разве можно за это выгнать? Хотя, что такое бюджет напоминает будку с джемом?

Президент случайно упал на коробку с джемом. Я частенько умудряюсь падать прямо на йогурт или сметану. Настоящих семь лет, помноженных на триста шестьдесят пять дней. Что-то около двух с половиной тысяч дней получается. Лука относится ко мне как к учителю, хотя порой и сам ведет себя как заправский преподаватель из университета.

Он говорит о каком-нибудь научном факте, и при этом так размахивает руками, что со стороны кажется, что он отгоняет пчел. Он говорит громко, четко и всегда смотрит прямо в.

Что значит дружить тридцатилетнего с семилетним мальчиком? Представьте, площадка около дома, идет мужчина, на поводке собака. Нормально, собака попросилась, хозяин взял поводок, пристегнул карабин и по лестнице. Собака несется, а хозяин едва удерживая ее, похож на перетягивающего канат или спринтера, у которого развязался шнурок и он на него наступил. И, как правило, со стороны не совсем понятно, кто кого выгуливает.

А я как верный пес слушал. Да как было не слушать. Неужели кому-то достаточно семи лет, чтобы освоить эту сложную науку общения, а кому-то почти полжизни, чтобы только научиться слушать? Для Луки в его семь были открыты все горизонты. Он пересек уже два железнодорожных полотна, у него было несколько проделанных километражей. Один километр, пять, в следующие выходные — семь, по количеству лет.

У него были свои законы. Я же в свои 30 лет ничего не. Я всего несколько раз выходил из дома. С родителями всегда пожалуйста. Так мы ездили к маме, ежемесячно к доктору в городскую больницу.

Там меня осматривает женщина, похожая на тыквенный пирог. Я люблю притворяться глухо-немым, когда я попадаю в кабинет с кислым запахом. Все ругаются и родители. Но я думаю так, что врачи подосланы. У ну их есть цель — выведать у меня секретную информацию. Я делился этими соображениями с отцом. Ему тоже не нравится эта женщина-тыква.

И мама говорит, что врачам верить. Они все недовольны жизнью. У них маленькая зарплата и они носят старые стоптанные туфли по многу лет. Да, у тыквы туфли протертые. Мне нравится быть на улице, но запрет действует двадцать четыре часа в сутки. Даже с Лукой можно было выходить во двор не на долго.

Знакомьтесь мой друг Молокосос

И мне часто казалось, что там за домами, еще за домами и еще есть то место, где меня ждут и надеются, что я выйду из дома и постучусь к ним в дверь. Только между этими двумя действиями пролегает расстояние, которое может быть о-очень большим. Его полила мохнатая туча, похожая на шлем у викинга. Когда-то дом был похож на конуру или деревенский сарай. Так мне рассказывал Лука. Он всегда мне открывал глаза на то, что вроде бы очевидно, на то, что я должен знать, но не.

Я знал, что ему только семь лет и семь лет назад дом не мог быть похожим на конуру, но его слова действовали на меня так убедительно, что я подумать не мог, что друг мог лукавить.

Помимо Луки у меня был еще один наставник, дядя Коля. Вижу твое недоумение и правильно. Об этом мало кто знает, но я тебе скажу.

Ингапирка - это древнейшее поселение индейцев. Я разрывался между двумя определениями — то ли конура, то ли поселение индейцев. Дело в том, что дядя Коля говорил еще более убедительно, чем Лука. Оказывается, это неправильно, что люди думают, что если ты дровосек, то ни о чем, кроме как дереве, лесе и топорах не можешь говорить.

Мне казалось, что он кормит меня пересоленной кашей и поэтому заговаривает. Но я знал, что кормит пересоленной кашей недобрая няня, а он если бы и был няней, то обязательно самой доброй и самой умной. Мне казалось, что причина того, что все меня учат, кроется в телевизоре, подключенного к кабельному и у всех, кроме меня была возможность смотреть то редкое, что мне только снилось.

А именно — клуб почемучек и куча других программ, от которых становишься умнее. Это только потом я узнал, что не в этих программах вся суть. Все дело в жизненных приоритетах, вот. Это уже меня дядя Коля науськивал.

В отличие от родителей. Они же меня ничему не учили. Они были против всякого рода программ и считали, что те мусорят наш мыследворик, по словам мамы. Правда, с ними поэтому было так легко. Складывалось такое ощущение, что они сами ничего не знали. Мама никогда не рассказывала о каких-то серьезных фактах, а папа не вдавался в теоретические сведения о своих раскопках. Они думали, что я не слышу.

Он все принимает близко к сердцу. Поэтому он не смотрит телевизор и не ходит в зоопарк, потому что он вечный ребенок, у которого все оголено… Как они смешно разговаривали. Я хотел выйти и посмеяться вместе с папокомиком, но отец сказал: И он будет тянуться за тобой и не отставать от. Мама немногим выше папы.

На сантиметров пять в домашней обстановке, на пятнадцать — распушив волосы и надев туфли на платформе. Странно, но когда родители познакомились, они были примерно одного роста. И чтобы компенсировать этот недочет, папа носил маму и поднимал ее довольно высоко - мама была действительно легкой как пушинка.

Вероятно, папа под тяжестью мамы уменьшался, а мама находясь на высокой позиции росла. Правда потом выяснилось, что мама выросла после знакомства на семь сантиметров. Она отдыхала в Гаграх со своими родителями и о, этот горный воздух и здоровое питание — обогатили ее молодое тело такими витаминами, которые вытянули. Поле такого отдыха папа носил исключительно туфли на каблуках и стал носить шляпу. Семья для меня была очень важной составляющей.

Если представить себя живущим на необитаемом острове, то я бы наверное не сошел с ума, но долго не протянул. Утро без каши, день без своего треугольного почему бы и нет? У меня бы точно выросли крылья. Потому что я бы очень сильно хотел вернуться к родным. Отец говорит, что когда чего-то сильно хочешь, оно сбудется, пусть не сразу, нужно иметь терпение Я бы потерпел.

Интересно как я жил, там, на другой планете? Я ничего не помню, но точно знаю, что мне было холодно лететь на землю. Длинная прогулка получилась, нечего сказать. Глава 4 Как утренняя процедура может влиять на тему разговора. Проснувшись, на цыпочках пройдя на кухню, сварить себе кофе… Ведь папа пьет только кофе.

Есть люди, которые безумно любят молоко и ничего, кроме молока не пьют. Они одержимы или у них постоянный молочный голод. Нехватка каких-то молочных клеток в организме. Вот они пьют и тем самым дополняют. Иначе вялость в теле, отсутствие аппетита и прочие неприятные симптомы. У папы так происходит с кофейным напитком.

Обязательно кофе, очень важно, чтобы оно было сварено, непременно в полуторолитровой чашке. Непременно с овсяным печеньем. Я тоже люблю кофе, не до фанатизма больше трех чашекно могу чашки две зараз. Не такие как у папы, кофейные маленькие. Зато с печеньем могу зараз справиться. Возьму одну, задумаюсь, беру уже последнюю.

А когда я взял вторую и предпоследние, не помню. Так вот папаня любит сварить себе кофе, выпить его и…заняться коврами. Папа всегда выбивал ковер. Еженедельная повинность естественно, когда глава семейства был в лоне семьи, а не частил в субтропики осуществлялась вместе со мною, но я иногда любил поспать или посимулировать сон. Правда, пять месяцев ковер просто пылесосился, что для отца крайне недопустимо.

Он считал, что без взбивания ковра, дом наполняется разными маленькими дьяволятами и чем реже ковер выносится на улицу, тем больше проблем и конфликтов. В этом он видел прямую взаимосвязь. Сегодня ночью я действительно поздно лег, воображая наш последний с отцом разговор. Возможно с приездом отца, эти дьяволята почувствовав свою скорейшую погибель, сконцентрировали все свои злодейства и напряженные мысли в моей комнате.

Вот я и не мог уснуть. Я оставил записку на столе. У нас дома было принято так, если есть что сказать, но не можешь — спишь, ешь, отсутствуешь, то пиши на бумаге и крепи на видное место. Я так и сделал. Я открыл глаза, и мне показалось, что я рыба, которую заставляют жить на суше.

Так вот реальность — это была жизнь рыбы на суше, а сон — жизнь в воде. Мне помешал уличный разговор. Мне кажется, я его закрывал на ночь. Так, конечно, сломанный шпингалет, некому было починить, папа только приехал.

Да, эта рама когда-нибудь сослужит мне добрую службу. Я бы, наверное, еще спал, но этот дуэт громкоголосых в воскресное утро перебил приятное состояние валяния в постели. Я слышал два голоса, среди которых выделялся один — по силе мог тягаться с толпой из десяти человек и другой — не более одного. Итак, я слышал, о чем говорит папа и дядя Коля. Мужчины говорили о молоке. Я понимаю, о вулканах, о строящихся домах, есть ли жизнь на других планетах на эту тему со мной хорошо разговаривать.

Или автомобилях, наконец о том, что детская площадка вымирает. Качели скрипят, смазать некому. Да и краска вся уже отлетела. А они о молоке. Тетушки, бабушки, на крайний случай девочки. Ну не как не мужчины. А мужики должны говорить о спорте, о боевиках, где красиво бьют, о железяках.

Ну не как о молочных продуктах. Им мое мнение не мешало, и они продолжали под взбивание ковра говорить на эту странную тему. Тем более окно было открыто, и папин голос был слышен очень четко. Да и дядя Коля был не лыком шит. У него был тоже не маленький диапазон для звучания. Целая ледовая коробка, где надо уметь перекричать другого. Если надо, я могу и сам его сгущать.

А она обязательно одобрит. Для нее же стараюсь. Взял миксер и пара часов и готов продукт номер. Тебя поглотит день, и ты не успеешь очухаться, как снова плюхнешься в кровать и….

Вообще тогда зачем куда-то вылезать? Спи, все равно потом снова ложиться. Мысли, которые посещают девяносто процентов населения мира и сто процентов детей. Я решил одеть желтые спортивные папины штаны и майку. Папе нравилось, когда я одеваю что-нибудь из его одежды. Это все равно что одеть шкуру или даже кожу другого человека. А я хочу быть как отец.

Я думаю, ему будет приятно. Я влез в тапочки и поплелся к окну, где происходил к тому времени затихший диспут. Место, где обычно выбивал отец ковер, было занято неизвестным двухметровым мужчиной, который повесил на металлическую трубу не менее длинную ковровую дорожку и маленькой щеткой счищал с нее грязь, смачивая ворсовую часть щетки в маленьком красном ведерке. Отца во дворе уже не. Дядя Коля тоже не просматривался.

Я вышел на кухню. Мама в этот момент что-то жарила на сковороде. Она стола лицом к плите, я слышал, как пузырилось масло и заметил, что справа от нее на столе образовалась горка светло-коричневых оладьев. У меня сразу потекли слюнки. От них шел пар и дурманящий аромат. Я не сдержался и на цыпочках прошел к столу.

Раньше у меня всегда получалось. В этом было что-то шпионское и таинственное, тем более это было запретно, а, как известно запретный плод так сладок, он напоминает вкус жареных оладьев. Правда у мамы за столько лет тоже удачно получалось ловить меня на. И вот, только я, схватив один оладушек, положив его в рот, а второй удерживая в руке, стал ретироваться в сторону, тут она как повернется и как помотрит на меня таким огненным взглядом, что я ни с того ни с сего начал говорить какую-то околесицу.

С ковром и двумя ковриками. С двумя ковриками я хотел помочь. Видишь, я даже папины штаны одел, чтобы он понимал, что мы одна команда. Мама остудила свой взгляд, умерила в себе количество огня, принятого не только от моего шалопайства, но и от горячей плиты и уже спокойно, с долей иронии произнесла: Этот вопрос был с явным подвохом. Я не знал чем крыть. Многие дети превосходят своих родителей в умении переговариваться, но я, к сожалению, не был из их числа.

Будь добр, сними это! Ковер в его руке напоминал оружие, а он сам был похож на пришельца, у которого было уязвимое место, связанное с желтым цветом.

Он театрально вскинул руки, из рук выпал ковер и пакет, откуда выглядывал белый уголок бумажной упаковки. Перед тем как собраться на кухне, для того, чтобы позавтракать — отведать запретный плод в виде блинчиков, папа решил сделать объявление.

Он так и сказал: Я стоял в прихожей и прикрывал желтые штаны, которые так нехорошо подействовали на отца. Я понимал, что это всего лишь игра, но он все делал так натурально, что я в очередной раз верил и попадался. Даже мама вышла из кухни с лопаткой для жарки и с интересом замерла в проеме.

Отец топнул ногой, откашлялся и сказал, прямо в прихожей, поставив одну ногу на принесенный ковер, а с другой скидывая уличные туфли. Он поменял ногу и теперь был похож на танцора, который застыл для снимка в местную газету.

Институт в Беркли, штате Калифорния, дает мне место в своем вузе, а также хороший дом в пригороде, еще не все, машину и знаете, я почти согласился на. Он открыл рот и с таким задором смотрел на нас, нервно то ли дергая, то ли кивая головой, ожидая от нас реакции. Мы же с мамой стояли и кардинально отличались от папиного безумного состояния, похожего на дрожь тела после душа в сырой комнате. Да если честно я сам устал от. Видеть как вы живете, решать проблемы, которые есть у каждого.

Я, наверное, многое пропустил. Он сложил ладони в кулаки и стал ими учащенно двигать, словно забивал невидимым молоточком гвозди-невидимки. Мы их и они нас вряд ли поймут. Папа присел на ковер, и его дрожь прошла. Казалось, что другой человек сидит на ковре-рулете, а тот, который стоял, исчез. Во-первых, там наших, то есть из самой России не так мало. Вот сколько человек в нашем доме?

И там не меньше. И тем более мы не будем жить в таком доме с подъездами, лифтами, километровыми лестницами. У нас будет отдельный дом, со своим двориком. Заведем себе пса, наверное, сенбернара. Папа кивнул головой в знак того, что сейчас он расскажет, обязательно - он же отец, он может, и поманил рукой. Я присел на ковер. Его можно чесать и из его шерсти делать всякие штуки, да и варежки вязать. Отец крепко прижал меня к себе и через мгновение ослабил хватку. Здесь главное было показать, что он рад, что я согласился с этим предложением.

Она села рядом с отцом, забыв, что у нее в руках пищевая лопатка — она ею водила в воздухе, словно пыталась нарисовать ответ, который у нее есть, но словами нельзя было выразить. Я понимал, что сейчас отцу надо остаться с мамой наедине, чтобы поговорить. Я все беру на. Последние слова были адресованы мне, поэтому он сказал их беззвучно, чтобы не услышала мама. Нас уже двое, очередь за. Надеюсь, она поймет, что это будет правильно, если мы уедем отсюда. Как мне надоели назидательные взгляды и постоянные разговоры соседей о моем возрасте и… -Какой мужчина, а ведет себя как мальчишка.

Ему уже за тридцать, а он все с пацаньем ходит. В его возрасте детей заводят, да не одного, все имеют, с родителями не живут, а помогают.

А этот, такой большой, переросток просто бегает по двору и в гости заходит, чтобы поговорить. У него явно не все дома. Он разговаривает с животными. Видела, как подошел на улице к котенку и начал с ним беседовать. Мимо люди ходят, а он и внимания то не обращает. Вы помните, какой он был маленький — приветливый. Потом отправился в этот лагерь и. Нельзя детей в лагерь отправлять. Там ничего хорошего не бывает. Все дети как дети — работают, а он не. То ли симулянт, то ли кто?

Слава богу они от нас не близко живут. А то это заразно наверное. Надо уехать, стереть из своей памяти эту черную полоску. Там будет лучше, я знаю. Там будет новый мир. О чем они говорят? Это правда, был лагерь. И там были дети. Да еще третья категория, которая с виду — то ли мужского, то ли женского пола.

Я их называю — мальдевочки. Эта фраза тоже вписана в мою тетрадь и подчеркнута желтым цветом. В этом мире на меня смотрели и показывали пальцем, называли переростком. Конечно, я смеюсь над прозвищами и если кто-то смеется глядя на меня, то я даже радуюсь, что доставляю ему несколько приятных минут. Смех — это прекрасно. Почему же сейчас я вижу не смех, а оскал. Да, я об этом знаю. Лука рассказывал о том, что есть смех и есть оскал.

Первые делают добряки, второе — нехорошие люди и собаки. Я не такой как. У меня свой мир. Мне говорят, что я придумал то, что прилетел с другой планеты, враки! И я не хочу слышать о том, что я родился в роддоме. Нет, я вырос в космической капсуле. Питался там астероидами и вырос. Потом меня подхватил корабль из Звездных воин и джедаи меня доставили на землю и отдали на попечение отцу.

Меня убеждают в обратном. Тсс, я все понимаю, но это только между нами — не все знают. Если бы все об этом знали, то набежали бы телевизионщики и мучили бы меня глупыми вопросами. А в лагере, когда мне было десять, меня пронзило молнией. А я знаю, что примерно двадцать лет назад прилетел сюда из далекой галактики. Я поднял упавший пакет и увидел в нем помимо двух пакетов молока свои любимые кукурузные хлопья с медом.

Хлопья — это была вторая страсть после манной каши. Папа просто кивнул головой, так как мама уткнулась к нему в плечо и то ли спала, то ли ей это было так нужно для того, чтобы решить нашу общую проблему переезда. Мама резко встала — отец не смог ее удержать, вытерла глаза — она плакала с вопросом: Разве никто не слышит? Однако с кухни пахло горелым.

Мама умчалась на кухню, успев на ходу спросить меня: Этим она хотела показать, что пока еще ничего не решила, и ее волнуют скорее проблемы местного порядка, чем калифорнийские.

Теперь ее мысли занимали сгоревшие оладьи и незаправленная кровать. Я убежал в комнату, чтобы заправить постель, похрустеть хлопьями с молоком, но самое главное — написать список.

рассказ знакомьтесь мой друг

И как это отец мог терпеть вчера целый световой день и даже ночь, чтобы сказать нам об. Его что утреннее выбивание ковра простимулировало или сосед Коля? Я несколько раз бегал из своей комнаты на кухню — за тарелкой, за ложкой и, наконец, оказался перед тарелкой молока, в которую я должен был насыпать хлопьев. Все делали наоборот — сначала хлопья, потом молоко. Мне удалось подслушать разговор родителей.

Я предпочитаю получать информацию из первых уст, не дожидаясь пока информация домчится до меня телеграфом. Да тебя с руками оторвут, - говорил папа. Он даже не уговаривал, а просто делился новостями. Они просто будут платить доллары и оплата по их меркам раза в четыре больше…и это только поначалу. Ладно, папа умеет уговаривать маму. Не надо ему главное мешать. Я вернулся в комнату, взял бумажный пакет, разорвал основание по верху и начал сыпать в тарелку. Образовался небольшой холмик из темно-желтых пшеничных хлопьев, я налил молока из треугольного пакета, грустно посмотрел на пуговички и торпеды, взял ложку, немного размешал и стал делать первые шаги к насыщению.

Глава 5 Кто такой театр и почему отключается электричество. Я люблю театр с позиции ребенка. А что такое театр с позиции ребенка? Во-вторых, возможность уйти от реальности. После этого начал ходить как динозавр. Он шел на меня и издавал какие-то звуки вперемешку со скороговоркой.

У отца получилось так реалистично и я поверил так, что спрятал голову под подушку и попросил отца остановиться. Мама же игриво пошлепала отца и отправила провинившегося в угол. Тот, опустив голову, и в позе удрученного динозавра отправился за дверь, где располагался один из четырех углов комнаты. Простояв там секунд десять-пятнадцать, он бесшумно вышел, на цыпочках, подошел ко мне, положил голову на колени и замяукал, видимо для того, чтобы я его простил.

В тот момент я очень верил и не мог не простить. Еще в тот день отключили электричество во всем доме. Итак, что у нас получается. Вот ты оказывается какой театр думал я, будучи ребенком до десяти лет. И полюбил именно такой театр, папин. Глава 6 Явление чуда в перьях. Почему он прилетел без предупреждения -Да, это точно, - вкушая первую ложку, как обычно, самую вкусную, повторил.

Я поперхнулся молоком, бросив ложку в сторону, словно это она была источником того голоса. Я вытянул перед собой кулаки, ожидая нападения. У меня было такое разъяренное лицо и то, что по губам стекали капли молока и рот был забит хлопьями только придавали ему большее злодейство.

Но штурма не последовало. Я оглянулся по сторонам, увидел открытое окно… -Ах, - облегченно вздохнул. Окнозвучие, которое принес ветродур он же ветродуй, он же лохматый ящур. Надо просто закрыть окно. Тогда все постороннее исчезнет. Я подошел к окну и закрыл его, тяжело вздохнув о сломанном шпингалете и как только сел на свою все еще незаправленную постель, как тут же вскочил, как подорванный от визга и непонятного скрипа.

Оно существо или же домашний грызун было на кровати под покрывалом и беспокойно двигалось. Послышалось знакомое звучание, напоминающее…мяукание. Но я ее удержал и точечными движениями — шея, спина и ни в коем случае не хвост погладил. Она успокоилась и устроилась у меня на коленях. Вот ты меня напугала.

Я уже заикаиться начал. Надеюсь, это не навсегда заикание, имел ввиду. Это была не она, это. Я остался один на один со звуком, который нарастал и становился противным, как дребезжание сверла за стеной ночью.

Я осторожно посмотрел на кровать, где…ой, не могу…это о-очень стра-стра-шно. Одеяло резко дернулась, и чтобы вы думали стало подниматься просто невероятно к самому потолку.

Я потер кулачками глаза, похлопал себя не только по щекам, но и по коленям и по животу и даже ущипнул себя вращательным болевым щипом щипком или можно сказать ручным укусом и надеялся, что эти незатейливые упражнения мне помогут избавиться от фантомных звуков и видений. Но то, что я увидел натолкнуло меня на мысль, что я наверное схожу с ума. Мы гоняли вагонетки по железнодорожной ветке, катались, чуть не врезаясь в проходящие электрички.

А еще клали на рельсы монетки для расплющивания - интересно деньги плющить. По поселку пройти спокойно было нельзя - местные всегда задирались, обзывали "инкубаторскими". То же было и в суздальском, и в других детских домах - нас чуяли за версту. Я всегда носил с собой камень-гальку в кармане, так было проще отбиться от местных мальчишек. Обычно окружив тебя со всех сторон, они начинали обзываться, пинать ногами.

Я крутился как волчок и все разма хивал рукой, в которой был зажат камень. Никто не хотел получить в лоб, они отскакивали, тут и надо было делать ноги, а бегал я быстро Уже у забора детского дома орешь как шальной-больной. Я камнем не бил, не принято. Потом настала мода отливать из свинца машинного аккумулятора "свинчатки" и носить в карманах на всякую битву.

У меня тоже была "свинчатка". В боксе есть удар, "свинг" называется. Вот и мы старались свинговать плавленым свинцом. Был момент, когда весь мужской коллектив детдома местные вызвали на общее побоище, и мы, младшие, получили от старших заказ - отлить побольше свинцовых кастетов.

Мы "кузнечили", как перед Куликовской битвой, старшие нам даже еду носили. Я только позже понял, откуда у поселковых такая злоба на. В школе "наши" "чистили" карманы, тащили что под руку попадет, обирали сады и огороды. Получается, поселковые были правы. А как-то раз я застрял на сеновале, и туда пришли старшие - он и она - "поиграть". Помню их имена и фамилии по сей день. И они мне долго "поминали", как я вылез из-под сена в самый разгар "игр". Хорошо, что она его удержала, он убил бы, наверное.

Директора сняли с работы - что-то он там с девочками вытворял. Вызывал их поочередно убирать свой дом, закрывался с ними и "помогал". По-моему, его даже посадили, с конфискацией. Все ходили радостные, как после революции, полная вакханалия в детдоме была: Но когда нам "дали" другого директора, старого все стали вспоминать как "хорошего".

Дети-сироты - это такое дело И не их это вина, жизнь учит искать выгоду в любых ситуациях Особые впечатления мы получали от праздников. В детдоме существовал неписаный закон: Приходили средние и "деробанили" их, потом все отдавали старшим. Максимум, что доставалось нам, карамель.

Найдешь палочку-спичку, воткнешь в карамельку - вроде ничего Так было во всех детских домах, в которых я побывал, а их на моем счету - более десяти, разнопро-фильных, разножанровых. Зарешеченных, пропускных, туберкулезных и. Так что к подарку у меня отношение было особое. Как-то мне подарили красивый пластиковый саксофон. Так я его разбил, чтобы другим не достался Меня про него долго спрашивали-допрашивали, чтобы отобрать и продать, я молчал как партизан, потом сказал, что украли Взрослость свою показывали именно.

Я не курил. Старшие гоняли младших за "бычками", "хабонами" гоняют и сейчасбыл даже определен количественный принос: Принес - молодец, нет - в глаз. Почти по Распутину Но не все было плохо в поселковом детском доме, есть и что хорошее вспомнить.

Там впервые ко мне отнеслись по-человечески, это была моя первая учительница. Потом такие отношения я видел в кино "Уроки французского" по рассказу Валентина Распутина.

Но в фильме меня смутило, что парня из семьи отправили зачем-то учиться в город, чтобы он там мучился от голода. Понятно, родители хотели, чтобы сын выучился, но когда вопрос стоит о жизни и смерти Не знаю, догадывалась ли моя учительница, что творилось у нас на самом деле, но она часто приглашала меня к себе домой. Она жила в самом поселке, но все же недалеко, в доме за красивым забором. Что еще сохранила моя память, это то, что к дому надо было идти через кладбище.

Тогда я задал первый вопрос о смерти. Она мне деликатно отвечала на такие вопросы, объясняла, как могла, но всегда оберегала от того, чтобы я воспринимал смерть как способ решить жизненные вопросы быстро и легко. Она была верующая, православная, в доме висели иконы, но в школе этого не знали. И с тех пор я как-то пересталбояться смерти, и это помогло мне пройти через множество пределов, ситуаций и опасностей тогдашней "зазубристой" жизни.

Она всегда встречала меня у порога, проводила в дом. Я точно не помню, что она говорила, но помню, как вкусно кормила. Про синяки не спрашивала. Сидела напротив и, подперев руками подбородок, смотрела, как я ем. Осенью ее сад был усеян яблоками, она их не собирала, ей нравились они на деревьях и на земле. А я жадно набивал карманы - сколько мог унести, и тащил в детский дом.

Все прекратилось в один день, когда я по глупости взял с собой одноклассника. Он, выслуживаясь перед старшими, "сдал". Из ревности или из-за еще чего, но старшие запретили мне ходить к учительнице. Скорее всего из зависти. Я бы, наверно, тоже запретил на их месте. Я ухожу навсегда, оглядываюсь - она стоит на пороге своего дома, а за домом радуга Я пятился спиной вперед, чтобы запомнить этот момент навсегда.

Как она сейчас, добрый человек? Я так признателен ей за заботу и отношение ко мне, совсем еще маленькому, слабому, невразумленному человечку. Мне стыдно, но я не помню ни ее имени-отчества, ни фамилии. Простите меня, дорогая учительница. Как важно, чтобы на пути ребенка с нелегкой судьбой появлялось как можно больше таких хороших людей, с простым, не "наворотистым" отношением к жизни.

Это отложится в памяти, ей-Богу, и потом укрепит и вынесет на стременах добра, обязательно вынесет Мечта о лучшей жизни Еще помню "черный" пруд, где мы купались всем детским домом. Тогда я впервые увидел покойника-утопленника. На обратной дороге в детдом мы оживленно его обсуждали в строю мы всегда ходили строем, под барабан, с горном. Сейчас я стараюсь не ходить на похороны, иначе долго потом болею.

Хватит, навидался, особенно когда хоронил своих ребят. Знать бы, что жизнь так хрупка.

Сочинение на тему Мой друг

Но тогда нам казалось, что жизнь - это вечность. Только осталось поскорее вырасти, чтобы уехать в другой, лучший детский дом. Но детские дома, в большинстве своем, были похожи друг на друга. После проверки из облоно директора сняли, всех свинок отправили на бойню. Я плакал, так как многих свинок знал по именам, сам кормил, катался на. Позже я уже не плакал даже по погибшим людям - таковы плоды моих "университетов". После поселка Нового меня отправили в Собинку, маленький городок под Владимиром.

рассказ знакомьтесь мой друг

Я знал, что долго там не задержусь, ждал дальнейшей "пересылки" и посему ходил гоголем, этаким чужаком. Старшие, как ни странно, меня не трогали, знали, что не их "челюскинец", и "впрягать" во все свои дела не стали - повезло. Все завидовали мне, я сам себе завидовал.

Промаялся я там несколько месяцев, пока решали, куда да. В школу я не ходил, тут-то и получил первый пробел в образовании. Но решил, что не виноват, другие виноватые, и ловко потом спекулировал. С того момента я всегда учился как придется, а точнее - плохо.

Потом, уже позже, учителя всегда относились к нам равнодушно, оценки чаще всего выставлялись под конец четверти или года, и "тройка" была самой хорошей и желанной. Нет, конечно, мы учились, но как-то вяло, не усердствовали, зачем? Кушать так и так дадут, спать есть. Не выгонят же за плохую учебу. Как ни странно, это был первый детский дом, где меня ни разу не ударили. Суздаль-любимый город В Суздаль меня привезли поздней осенью, вечером.

И я сразу же попал на "пасс-проверку", иначе говоря - на допрос: Так всегда встречают в зоне. Меня приставили к какому-то великовозрастному "паре" - для его обслуживания.

Он сразу отправил меня стирать свои носки, я отказался, в результате чего появился лиловый синяк у меня под глазом, по которому мне тут же дали консультацию: Детский дом - модель будущей армейской или тюремной жизни.

Здесь старшие и сильные отрабатывают на младших и беззащитных технологию подавления личности. Как тут отстаивать достоинство и честь? Как и кто научит? Наша месть "воспам" В детском доме практически все "воспы" имели клички - маленькая месть детей. Детдомовцы безошибочно выбирали "кликухи" и между собой называли только так, отклонение от "нормы" жестоко каралось.

Мы часто провоцировали воспитателей на поступки, за которыми следовали определенные реакции, выявлялись слабые и сильные стороны характера.

Если "воспа" выдержит пресс и поведет себя достойно в той или иной ситуации, значит, все будет в ажуре - нормальное получит прозвище. А на нет - и суда нет, получай, что заслужил. Вот почему желательно, чтобы с детьми-сиротами работали бывшие воспитанники "системного" воспитания. Им легче разобраться во внутренней "политике", в иерархии детского дома.

Дети-сироты очень часто используют неискушенных людей в своих интригах и "программах". Причем право дать "кликуху" имели только старшие и уже потом через средних передавали нам как директиву. Например, директора детского дома называли ГФ, по первым буквам имени и отчества - Галина Федоровна, но потом из-за ее любви к строю, собраниям переименовали в Галифе.

У самой крупной воспитательницы была кличка Курица, у самой маленькой и старой - Капа. Но был случай, когда за одной воспитательницей не закрепилась ни одна из кличек старших. Это была Людмила Васильевна Касатова, истинно добрый и светлый человек. Она не имела своих детей и, как мы потом узнали, болела раком легких. Был у нас один парень, Саша Чижков, который по заданию старших выводил ее из себя именно за теплое отношение к нам, младшим. Мы узнали об этом и устроили ему однажды "темную": Потом мне за это крепко досталось - меня провели сквозь строй как в толстовском рассказе "После бала".

И еще долго издевались надо мной - заставляли стоять ночью на тумбочке на одной ноге с подушкой на вытянутых руках Все свое рабочее и свободное время Касатова отдавала. Когда я бываю в Суздале, я к Людмиле Васильевна первой иду на могилу. Простите, Людмила Васильевна, за все и.

Эх, если бы все вернуть да изменить Кино Как-то к нам в детдом приехали киношники с "Мосфильма". Собирались снимать кино о прошлом веке. Мы, практически все, подходили на роли детей бедняков. Режиссер так и. И еще он говорил: Во время съемок мы стояли в поле, на ветру, и ветер теребил нашу бедняцкую одежду. Мы должны были смотреть в камеру и на детский дом. Но что-то у киношников не заладилось, и съемки свернули.

Кино с нашим участием так и не вышло на экран. Кажется, по такой же технологии снимали фильм "Подранки". Дети из настоящего детского дома играют трудное детство очень правдиво Я всегда ждал ночь со страхом.

На день нам всегда давалось задание: Если не принес оговоренную сумму, ночью тебя судили. Всегда были судья, адвокат, прокурор - из старших, палач из средних - так их "замазывали" для "взросления", каждый раз на роль палача выбирали другого среднего Потом, когда средние становились старшими, они уже не могли наладить отношения с новыми средними.

А младшие, переходя в разряд средних, мстили за свои унижения ни в чем не повинным новым младшим. Все рассаживались по своим местам, и начинался "процесс". Старшие играли в "судебную систему", а мы ждали приговор. Нам, как в настоящем суде, предоставлялось последнее слово, во время которого мы клятвенно обещали принести деньги. Вы спросите, откуда такие познания у детдомовцев? Нас часто навещали бывшие воспитанники, отсидевшие. Вспоминаю Юру Пискунова, который всегда приносил оговоренную сумму или даже.

Он "работал" в соседней школе. За старания его редко колотили. Он был очень труслив. Бывает такое в характере - врожденная трусость, человек в этом даже не слишком виноват. И еще он был весь какой-то нервный, а лицо и руки - тонкие, как у девушки. И очень жалобная "физия". Он умело "хлопотал" лицом, когда. Мог заплакать без подготовки, не прибегая к помощи разрезанного лука.

Мы, если честно, даже уважали его за изворотливость и умение жить за чужой счет. Еще он кидался в ноги и гнулся так, что было неловко пинать. Приспособился человек к жестоким обстоятельствам.

Так вот, впоследствии Юра отмотал несколько сроков за карманничество, у него была кличка Юрка - золотая ручка. Что с ним сейчас - не знаю, но последний срок у него был "хороший". День рождения 3 декабря, в мой день рождения, меня выгнали ночью на улицу - отправили искать 15 копеек.

Я не знал, где мне достать эти несчастные копейки, и поэтому сел в сугроб недалеко от детского дома, решил - замерзну к чертовой матери! Домой с работы шла соседка. Она увидела меня и стала расспрашивать, что это я сижу ночью на снегу, - она знала, кто я и. Я честно рассказал ей, что у меня день рождения, "подарка" для старших.

Она дала мне 20 копеек и довела до детского дома. Ух, как я радовался, что избежал экзекуции на этот. Утром женщина пришла в детский дом и рассказала директору о ночной встрече. Директор вызвала меня к себе, закрыла кабинет изнутри и избила меня каблуком. Потом собрали "совет" старших, на котором меня лишили телевизора на месяц. А ночью еще хорошенько отдубасили.

Например, групповые кулачные бои, "полеты" на покрывале, ночные хождения коленками по железной лестнице подсказали воспитательницы Пару раз меня приговаривали за побеги к повешению. Вешали почти "взаправду", но что-то все мешало довести дело до конца. Вы спросите, где была ночная нянечка?

Да она просто боялась подниматься в палаты, сидела у себя и смотрела телевизор или спала. Бытие определяет сознание Почему-то палаты со старшими мальчиками и девочками располагались на одном этаже, причем вместо дверей были шторы.

В каждой палате от десяти до пятнадцати детей. Почти все имущество в детском доме было довоенное. Новое же хранилось на складе - на случай проверки из гороно, облоно или Москвы.

По приезде начальников ГФ выдавала нам фланелевые рубашки. В детском доме был один ковер - в коридоре, да еще палас в кабинете директора. Еще был катушечный магнитофон и черно-белый телевизор - почти всегда под замком.

Перед проверками мы вылизывали детский дом до блеска. Видимо, проверяющих больше всего интересовала гигиена. Одевали нас плохо, мы донашивали одежду старших. Наша кастелянша Людмила Ивановна часто плакала, ей было стыдно перед горожанами, что мы такие оборванцы.

Она перешивала, штопала нашу одежду, наставляла рукава.

рассказ знакомьтесь мой друг

Считалось, что младшим хорошая одежда не нужна - все равно порвут, потому что много работают. Да и зачем малышам красиво одеваться? У всех на руках были личные номера, как в концлагере. Мой номер - Я и сейчас вздрагиваю, когда слышу эту цифру Мы все носили одинаковые вельветовые куртки сороковых годов и клетчатые пальто.

Когда нужно было постирать одежду, с нас ее просто снимали, а переодеться не во что - ходи в чем придется. Слово "свитер" я узнал после 25 лет, а ведь на улице порой было 30 градусов ниже жизни Людмила Ивановна - честная и добрая женщина, она все хотела уволиться, но так и проработала до расформирования детского дома.

И кочегары мы, и конюхи Мы и здесь много работали, до изнеможения, что шло в ущерб учебе. А работать было. Нужно было ухаживать за свиньями, за конем Мальчиком. Мильчик весною рвался к кобылицам - вышибал ночью ворота конюшни и уходил.

Мы отыскивали его, отлавливали и "сажали" обратно в конюшню. Потом, спустя восемь лет, эту конюшню старшие сожгли по пьянке. Сгорело много сена, погибли свиньи, но лошадь вывести успели. Кто сжег конюшню, мы знали старшие по пьянкено молчали. Самым добрым из всех сотрудников был конюх Вася, или нам так казалось - раз человек все время молчит, значит, добрый. Он всегда был пьян, и разило от него одеколоном так, что даже лошадь порой крутила мордой и била копытом.

На конюшне у Васи всегда громоздилась гора пустых бутылочек из-под "Огуречного" или "Тройного", а сам он дрых постоянно в сене. Поварихи жалели Васю и носили ему еду в сарай, на закусон А еще у Васи были заготовлены в подвале бочки с капустой и огурцами.

Пару раз мы закрывали конюха в его подвале - пусть кушает до отвала, мы тоже добрые, как поварихи. Детский дом отапливался собственной допотопной кочегаркой.

Кочегар Коля пил еще почище конюха Васи и потому был "добрее". Колю редко кто видел на рабочем месте, чаще мы его замещали - топили сами углем. Иногда, когда кочегар не просыхал долго, мы не только разгружали несколько тонн угля в кочегарку, но и дежурили за него посменно, а значит, не учились. Поняв это, кочегарить потом стали старшие, прихватив с собой кого-нибудь из.

А уголь,который привозили, надо было убрать в кочегарку быстро, за ночь, иначе ночью местные жители все разворуют. Дома-то все деревянные, топить нечем. А сиротам - привет! Утром мозоли были кровавые, но мы очень гордились трудовым "подвигом". Из-за мозолей держать ручку не было возможности, и мы сидели под партами или чистили "картофан" в детском доме.

А как-то мы работали в колхозе - убирали камни с полей. На вырученные деньги должны были поехать в Москву, на экскурсию. Потом в кабинете директора появились новые стулья.

На них мы в Москву не поехали - неудобно.

Знакомьтесь мой друг Молокосос (Роман Шабанов) / Проза.ру

Некоторые воспитатели тащили из детдома продукты, да и все, что подвернется под руку. Для Василия Васильевича не помню фамилии возили домой картофельные очистки свиньям. Так он под них хорошую картошку прятал. Все знали, что он крадет, но он был фронтовик.

Чуть что - бил кулаком по голове и орал: Часто он приходил на дежурство пьяным или же пил водку на рабочем месте. И тогда был просто свиреп, орал и гонял всех пинками по детскому дому. Мы прятались от него кто. Как-то раз в его смену "вынесли кухню". Он смекнул, что сам виноват в ротозействе, и назначил первых попавшихся виноватыми. Директору было этого достаточно. Нас стали звать "колбасниками".

Мы и в самом деле вынесли всю колбасу из холодильников и скормили ее собакам, так жалко их. Надо сказать, что директор собирала на всех досье и держала документы наготове, чуть что - пугала и страшила всех колонией. И многие бы там оказались, если бы не одна женщина в звании лейтенанта она сейчас полковник. Она просто разбиралась, кто в чем виноват, журила нас и закрывала дела.

Директор ходила к ней с конфетами, просила, но лейтенант отказывалась сажать. Но кое-кто все же сел с тюрьму, находясь еще в детском доме, потом приезжали и бравировали "сидом".

Мы слушали рассказы сидельцев и наматывали на ус. А вдруг и нам предстоит? Усыновители Приезжали из Москвы желающие усыновить, чаще из-за расширения жилплощади. Взяли одного маль чика, потом он осенью, раздетый, возвращался в детдом пешком километров.

Усыновители его обвинили в воровстве, в неумении жить в семье и так далее. Хотели как-то взять и меня, но я корчил такие рожи, что людям становилось тошно. Кабы тогда знать, что придется пережить и увидеть, пошел бы в любую семью и делал бы другое лицо - лучше так, чем об косяк Правда, одной девочке, Марине Пелевиной, повезло, ее решили взять в Италию.

И надо же такому случиться, перед самым отъездом она, катаясь с горки, занозила себе кое-что. Думали - все, не уедет. Но "итальяшки" ждали, пока не заживет, и забрали. Она красивая была девчушка, как кукла Дом, в котором мы жили О самом доме хотелось бы сказать особо.

Это бывшее монашеское общежитие XVII века. Старинное толстостенное здание с трещиной в районе туалета у девочек посему зимой все ходили в. Кое-кто за девчонками, пока на обнаружилось, подглядывал. Правда, потом нашли другой способ подглядывать, с крыши свинарника-конюшни Частенько я забирался под пол нашего дома.

Искал и находил различные монеты прошлых времен, какие-то старинные вещицы - заколки, например. Мне все мечталось найти клад, чтобы навсегда решить вопрос со старшими, "отдать за всех", чтобы не трогали нас О кладе мечтали многие.

Но, конечно, никто никакого клада не нашел. Может, наше детство было бы не таким "соленым" При детском доме была своя баня, очень старая. Старшие мальчишки любили ходить мыться вместе со старшими девчонками. Директор, она же ГФ, называла их женихами и невестами, но разрешала. Однако нам с нашими ровесницами в этом отказывала.

Умрем за спорт Хотя ставки физрука в детдоме не было и за физкультуру отвечала завуч, спорт у нас любили. Особенно любили футбол - старшие против младшиххоккей и бокс. Мы часто выступали на различных соревнованиях - младшие в обороне, старшие впереди. Иногда проигрывали, но крайне редко, так как знали последствия - ночью нас били жестко и "конкретно". Спортивных груш и снарядов в детдоме не. Из спортивного снаряжения только клюшки, коньки да пара мячей Меня поставили с клюшкой, в пластиковой маске, в двух пальто и валенках в ворота.

Мы играли против "мужиков", и я пропустил шайбу. Тут же ко мне подъехал один из старших и наотмашь ударил клюшкой по локтю. Я смолчал, мы всегда молчали, когда нас били - таков закон: После игры с меня не могли снять пальто - так распухла рука.

А врачихе я сказал, что мне нечаянно попало шайбой. Ее это устроило, врачи всегда ждали подобных ответов, им было так удобнее - не надо разбираться. Вечером меня не тронули. Хотя мы проиграли, я уже был пострадавшим, в гипсе. Можно сказать, мне повезло В такой "вратарской" амуниции - пальто и валенки - я простоял пять-семь лет, до смены власти. Особенно мы любили "русские забавы" - сбрасывание с ледяной горки: Скидывали нас как попало - ногами, руками Может, именно тогда я перестал бояться ударов и боли.

В боксе это важно - не бояться, так как жестокость своих ничто против жестокости чужих Тогда я сломал другую руку - упал с высоты на снег, а там камень.

Со стороны и не поймешь сразу, что происходит - одни лезут, другие бьют. Еще старшие закладывали в снежки камни и кидали в. Раз мне попало в голову, так появился следующий шрам. Но верхом всех издевательств была "газовая камера". Сначала это были мусорные контейнеры, в которые нас сажали, закидывали туда "дымовуху" - дымящийся спичечный коробок и подожженный теннисный шарик.

Нас чем-нибудь закрывали сверху, и мы должны были терпеть. Позднее нашли настоящую герметичную будку, в которой перевозили душевнобольных. Ох, и много народу в ней умещалось Был среди старших один, который любил ставить на нас опыты.

Например, заставлял пить фоторастворы закрепитель и наблюдал, как действует. Как слабительное фотораствор был незаменим. Я люто ненавидел эти опыты, но терпел, говорил, что мне хорошо.

Тогда мучитель добавлял еще Добрый такой парень, мы дали ему кличку Гестапо. Так и у старших появились клички в ответ на их жестокость. Узнав об этом от "стукачей", старшие чаще стали проводить ночные "суды".

Чтобы реже видеть детский дом и старших, я записался во все, какие можно, секции и студии. Пел в хоре, играл на ложках, занимался футболом, боксом Однажды во время занятий хора кто-то украл из кармана директора клуба деньги. Украл не я, но меня обвинили и выгнали с позором. Я даже хотел повеситься. Ведь даже свидетели нашлись, что я украл.

Так потом будет часто: Но мы же не клептоманы, нас жизнь заставляла жить так, а не. Вора, кстати, потом поймали, из "домашних". Но никто не пришел, не извинился передо мной, да я и не ждал.

Помню, какая-то мамаша уезжала за границу в командировку и по незнанию оставила нам своего сына. ГФ дала обещание, что все будет хорошо, но старшие так не думали Он сбежал на следующий же день и жил у дальней родни - готов был жить где угодно, лишь бы не у нас О чем, парень, плачешь?

Часто к нам приезжали шефы - студенты из Владимирского педагогического института. Они приезжали попить медовухи, поиграть с нами в футбол, пьяно поорать песни "О туманах". И уезжали с бумагами детского дома, где их работа оценивалась только на "отлично", так было удобно. Когда умер Леонид Ильич Брежнев и объявили траур, Курица достала всех криками: Мы "утешали", мол, музыка у нее на похоронах будет такая же Потом умерли Джо Дас-сен, Высоцкий.

Я даже плакал, но скорее не по ним, просто был повод В пионеры меня не приняли, как и в октябрята. Я все время был "мимо кассы". А когда встал вопрос о приеме в комсомол, мы побили комсорга, который сказал, зачем-то приложив руку к сердцу, что детдомовские недостойны быть в комсомоле. Мы, пионеры, - дети рабочих? Пионерские лагеря мы ждали как спасенья, как возможности уйти от проблем и жестокостей в детском доме хотя бы на лето.

Мы легко "разводили" добрых пионервожатых надоброту. Сейчас я бы попросил у них прощения. Но есть ли в томвина детей-сирот?.

Воспитатели лагерейне понимали, почему за несколько дней до отъездамы прекращали есть, ходили голодные, бледные. Они думали, что мы грустим, не хотим с ними расставаться. В лагерях меня называли Сашка-артист - за мои способности петь, танцевать, играть в спектаклях.

Все валились с ног от хохота, когда мы искали в стульях "клад". Я пел авантюрные песни. Я был тогда счастлив, забывал, что где-то есть старшие парни. Меня, как самого туберкулезного, отправили на юг. После возвращения я стал разноцветным от синяков - все старшие при встрече со мной обязательно давали тумака. Так решили на "сходке". Весь детский дом объявил мне бойкот за то, что я парился на юге, а они тут за меня отдувались. Не разговаривали со мной три месяца. Правда, некоторые тайно подходили и извинялись: Я с пониманием относился к сему факту.

Часто к нам приходили местные, просили бойцов в "армию" для битвы на стадионе против поселковых. Старшие вели на битву. И мы в строю, рядом с дядями. Инновационные воспитательские проекты Кто-то из "воспов" для повышения успеваемости и дисциплины в школе придумал "поведенческие дневники".

Такая "вешалка" могла прийти в голову только врагу. Заправлять всем этим поручили старшим, их "совету". Теперь им вообще развязали руки: Учителя видели, что мы в синяках, зато ходим "шелковые". Им лишь бы припрячь нас к учебе. Не знаешь домашнее задание - получи в дневник "кол". Они знали или догадывались, что нас колотят, но гнули свою линию.

Пара учителей, правда, отказывались ставить оценки, за что им низкий поклон. Вечерами был разбор "полетов". Нас опять судили, назначали наказание. Когда Курица давала старшим задание: Не знаю, кто пожаловался в Москву на такое воспитание, но приехала из столицы проверка. Проверяющие осмотрели нас, зафиксировали все следы наших "падений". Старшие тоже стояли рядом и тоже почему-то раздетые.

Директор зазвала всю "проверку" на чай-водку, где оправдывалась тем, что мы очень спортивные и "угорелые". Мы же молчали, никого не выдавали. После этого начались первые побеги. Мы просто уже не верили в справедливость. Мы уходили в побеги по одному, по двое.

В бегах находились по три-четыре недели. Нас ловили, сажали в "распредаки". Там свирепствовали местные "воспы". Мы были не их подопечные, поэтому огрызались в ответ. Помню, я как-то даже отбивался от одной "воспы" утюгом.

Нам незачем бьшо их бояться, ведь дальше детского дома не зашлют, хоть здесь-то постоять за себя Как ни странно, те, что бегали, потом легче адаптировались, пристраивались в жизни, видимо, за время побега получали "образование". Надо было всех отправить в бега, такая образовательная программа для детей-сирот Каждое возвращение из побега сопровождалось смертельным страхом.

Все ждали ночь - старшие свою, мы. Как-то прочитал "Дети подземелья". Хотел написать автору, не зная, что он давно умер. Читал я много, под одеялом с фонариком, в основном, правда, в пионерлагере, в детском доме не до того бьшо. Об одном побеге мне бы хотелось рассказать особо. Первый побег, не последний Обычно братьев и сестер не держали в одном учреждении, считалось, что они могут создать клан.

Я собрался и тоже подался в бега. Шел ночами вдоль дороги. Ел что придется, часто воровал на рынках. Милиция имела на руках ориентировку.

Меня поймали - я заснул в кустах, забыв убрать ноги с тротуара, "доброхожие" донесли. Посадили к "суточникам", которые приняли меня хорошо, даже хотели вынести на волю в пустом баке из-под компота, но я отказался.

Сочинение на тему Мой друг

Я втерся в доверие к милиционерам, разжалобил. Я слонялся по дежурке, что-то спрашивал для отвода глаз и в один прекрасный день ушел в побег и от них Когда я добрался до места, мне бьшо все равно, что и в этом детском доме есть старшие, знал: Я сразу же нашел брата Я попросил его не ныть, а лучше показать, где этот Поц.

Поцем оказался большой мальчик, на голову выше. Я с разбега дал ему, куда надо Никто не вмешивался, все знали, что "мах" - "раз на раз". Я старался бить посильнее, чтобы дольше заживало после моего отъезда. Что-то орал ему, уже лежащему в крови, - так было принято Его бы "взяла" - он бы то же сделал со мной Потом я три недели жил на сеновале, мне носили еду. Но кто-то "вломил", и за мной приехал Василий Васильевич фамилию не помню.

Когда мы садились на владимирскую электричку, провожать меня пришел весь детский дом - я был героем. Но ехал я обратно, "к своим", где не был героем, и очень печалился по сему поводу. Я мог бы свилять от "Васьки", но тогда бьшо бы еще хуже. Васька всю дорогу пил, что-то рассказывал мне о себе, а я смотрел в окно Брата больше не трогали, знали, что у него есть старший брат, то есть я - зверь.

И это была правда. Брат сейчас сидит, давно, за жестокое избиение на улице. По приезде месть была страшная - мне присудили "спать в шкафу" целый месяц. Все работы теперь были мои: Директор избила меня каблуком. Она орала, что ей плохо спалось, она состарилась из-за меня и сильно потратилась на валерианку.

Но все переносилось легко, так как я знал - за. За месячный побег, за брата - можно и помучиться. Наши старшие ушли из детдома, средние стали старшими, а мы, соответственно, средними Мы не заставляли, а уговаривали и просили работать младших, работали и сами - никто из нас не отказывался.

И за это часто были биты старшими - за мягкую политику против младших. Те знали об этом и старались не перечить нам, помогали, как .